Отрывок из повести В.Ф. Одоевского «Город без имени»
Тогда одни молодой человек в Европе был озарен новою,
оригинальною мыслию. Нас окружают, говорил он, тысячи мнений, тысячи
теорий; все они имеют одну цель – благоденствие общества, и все
противоречат друг другу. Посмотрим, нет ли чего-нибудь общего всем этим
мнениям? Говорят о правах человека, о должностях: но что может заставить
человека не переступать границ своего права? что может заставить человека
свято хранить свою должность? одно – собственная его польза! Тщетно вы
будете ослаблять права человека, когда к сохранению их влечет его
собственная польза; тщетно вы будете доказывать ему святость его долга,
когда он в противоречии с его пользою. Да, польза есть существенный
двигатель всех действий человека! Что бесполезно – то вредно, что полезно –
то позволено. Вот единственное твердое основание общества! Польза и одна
польза - да будет вашим и первым и последним законом! Пусть из нее
происходить будут все ваши постановления, ваши занятия, ваши нравы; пусть
польза заменит шаткие основания так называемой совести, так называемого
врожденного чувства, все поэтические бредни, все вымыслы филантропов – и
общество достигнет прочного благоденствия.
Так говорил молодой человек в кругу своих товарищей, – и
это был – мне не нужно называть его – это был Бентам.
Блистательные выводы, построенные на столь твердом,
положительном основании, воспламенили многих. Посреди старого общества
нельзя было привести в исполнение обширную систему Бентама: тому
противились и старые люди, и старые книги, и старые поверья. Эмиграции были
в моде. Богачи, художники, купцы, ремесленники обратили свое имение в
деньги, запаслись земледельческими орудиями, машинами, математическими
инструментами, сели на корабль и пустились отыскивать какой-нибудь
незанятый уголок мира, где спокойно, вдали от мечтателей, можно было бы
осуществить блистательную систему.
В это время гора, на которой мы теперь находимся, была
окружена со всех сторон морем. Я еще помню, когда паруса наших кораблей
развевались в гавани. Неприступное положение этого острова понравилось
нашим путешественникам. Они бросили якорь, вышли на берег, не нашли на нем
ни одного жителя и заняли землю по праву первого приобретателя.
Все, составлявшие эту колонию, были люди более пли менее
образованные, одаренные любовию к наукам и
искусствам, отличавшиеся изысканностью вкуса, привычкою к изящным
наслаждениям. Скоро земля была возделана; огромные здания, как бы сами
собою, поднялись из нее; в них соединились все прихоти, все удобства жизни;
машины, фабрики, библиотеки, все явилось с невыразимою быстротою. Избранный
в правители лучший друг Бентама все двигал своею сильною волею и своим светлым
умом. Замечал ли он где-нибудь малейшее ослабление, малейшую нерадивость,
он произносил заветное слово: польза – и все по-прежнему приходило в
порядок, поднимались ленивые руки, воспламенялась погасавшая воля; словом,
колония процветала. Проникнутые признательностию
к виновнику своего благоденствия, обитатели счастливого острова на главной
площади своей воздвигнули колоссальную статую
Бентама и на пьедестале золотыми буквами начертали: польза.
Так протекли долгие годы…
Колония процветала. Общая деятельность превосходила
всякое вероятие. С раннего утра жители всех сословий поднимались с постели,
боясь потерять понапрасну и малейшую частицу времени, – и всякий принимался
за свое дело: один трудился над машиной, другой взрывал новую землю, третий
пускал в рост деньги – едва успевали обедать. В обществах был один разговор
– о том, из чего можно извлечь себе пользу? Появилось множество книг по
сему предмету - что я говорю? одни такого рода книги и выходили. Девушка
вместо романа читала трактат о прядильной фабрике; мальчик лет двенадцати
уже начинал откладывать деньги на составление капитала для торговых
оборотов. В семействах не было ни бесполезных шуток, ни бесполезных
рассеянии, – каждая минута дня была разочтена, каждый поступок взвешен, и
ничто даром не терялось. У нас не было минуты спокойствия, не было минуты
того, что другие называли самонаслаждением, – жизнь беспрестанно двигалась,
вертелась, трещала.
Некоторые из художников предложили устроить театр.
Другие находили такое заведение совершенно бесполезным. Спор долго длился -
но наконец решили, что театр может быть полезным заведением, если все
представления на нем будут иметь целию доказать,
что польза есть источник всех добродетелей и что бесполезное есть главная
вина всех бедствий человека. На этом условии театр был устроен.
…
Вскоре раздоры возникли внутри самого главного нашего
города. В его окрестностях находились богатые рудники каменного угля.
Владельцы этих рудников получали от них богатый доход. Но от долгого
времени и углубления копей они наполнились водой. Добывание угля сделалось
трудным. Владельцы рудников возвысили на него цену. Остальные жители внутри
города по дороговизне не могли более иметь этот необходимый материал в
достаточном количестве. Наступила зима; недостаток в угодье сделался еще
более ощутительным. Бедные прибегнули к
правительству. Правительство предложило средства вывести воду из рудников и
тем облегчить добывание угля. Богатые воспротивились, доказывая
неопровержимыми выкладками, что им выгоднее продавать малое количество за дорогую цену, нежели остановить работу для осушения
копей. Начались споры, и кончилось тем, что толпа бедняков,
Дрожавших от холода, бросилась на рудники и овладела
ими, доказывая с своей стороны также
неопровержимо, что им гораздо выгоднее брать уголь даром, нежели платить за
него деньги.
Подобные явления повторялись беспрестанно. Они наводнили
сильное беспокойство па всех обитателей города, не оставляли их ни на
площади, ни под домашним кровом. Все видели общее бедствие – и никто не
знал, как пособить ему.
Версия для печати О
бсудить на
форуме
|
